Роман Голованов: Однажды рабочие закончили делать трапезную в Оптиной Пустыни

Однажды рабочие закончили делать трапезную в Оптиной Пустыни. Они пришли к настоятелю за расчётом. А у него ни копейки. Приходите завтра. Завтра то же самое. На третий день: Жду с почты. Никаких оснований для этого не было. Никто ничего не обещал. Только вера.

Привезли почту. Письмо из Варшавы. Незнакомый одинокий чиновник хотел позаботиться о поминовении своей души при жизни и прислал ровно столько, сколько нужно было рабочим.

Другой раз отец Антоний вышел с крыльца с мыслью идти занимать деньги. Навстречу знакомая дама спросила о здоровье настоятеля, услышала о рабочих и тут же достала из кармана нужную сумму: Возьмите в долг без отдачи.

В голодный год заканчивали строить ограду. Денег нет, хлеба нет. Вдруг к монастырю подъехал обоз пятнадцать гружёных подвод. В каждой по три мешка зерна. Кто отправил неизвестно.

Старец Моисей всё прочитал, перекрестился и заплакал. Верую, Господи, что не ради меня недостойного, а ради этих убогих Ты посмотрел на нас.

Когда монахи спрашивали, как он начинает стройку без денег, отвечал просто: А про Бога-то ты забыл? У меня нет так у Него есть.

Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку без неё наша работа давно бы остановилась.

Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.

Он принял Оптину с долгом двенадцать тысяч рублей и сорока монахами. Из каменных зданий стояли только колокольня, одна церковь, два корпуса и старая трапезная.

Когда он умер на том же месте был целый монастырский город: семь братских корпусов, каменная ограда с башнями, восемь гостиничных корпусов, скотный двор, кирпичный завод, мельница, библиотека в пять тысяч томов. Братия выросла до трёхсот человек.

Но главное, что он сделал для Оптиной, не стройка. В 1829 году он принял в монастырь старца Льва, в 1834-м старца Макария. Оба были наследниками традиции Паисия Величковского. И они начали принимать людей. Монахов и мирян, богатых и нищих. Люди рассказывали им всё и уходили с утешением, а часто исцелёнными.

Вот отсюда идёт старчество Оптиной Пустыни. Оно расцвело при старце Моисее.

На доносы и притеснения он не отвечал. Просто продолжал своё.

Когда однажды за обедом гость произнёс слова благородная гордость, старец Макарий не выдержал: Нет никакой благородной гордости. Есть только одна гордость бесовская. А старец Моисей с тихой улыбкой продолжал угощать гостя.